ЗАВТРА ВОЙНА
К.К. Рокоссовский родился 21 декабря 1896 года в городе Великие Луки в семье железнодорожника. Отец поляк, мать русская. Вскоре его отца перевели на Варшавско-Венскую железнодорожную дорогу, где он служил машинистом, и вся семья переехала в Варшаву. В 14 лет, лишившись родителей, К.К. Рокоссовский вынужден был зарабатывать на хлеб. В 1914 году его призвали в царскую армию и он был зачислен в Пятый драгунский Каргопольский полк, в составе которого участвовал в Первой мировой войне. За воинские отличия был награжден Георгиевским крестом 4-степени и Георгиевскими медалями 2, 3 и 4 степени. В гражданскую войну Рокоссовский сражался против войск адмирала А.В. Колчака и барона Р.Ф. Унгерна. Был дважды награжден орденом Красного Знамени РСФСР за захват батареи противника и разгром банд Унгерна. За отличия, проявленные при обороне восточных границ СССР, был награжден третьим орденом Красного Знамени. Рокоссовский К.К. был награжден двумя Звездами Героя Советского Союза, семью орденами Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Победа, Орденом Октябрьской Революции, орденами Суворова и Кутузова 1-степени, польским орденом «Виртути милитари» со звездой и крестом Грюнвальда 1-й степени, польским орденом «Строителей народной Польши», французским орденом Почетного легиона, французским военным крестом, американским орденом Почетного легиона чести степени.
В свое книге «Солдатский долг» Рокоссовский писал «В конце сорокового года меня назначили командиром 9–го механизированного корпуса, Киевского военного округа, который еще предстояло сформировать. Это было полной неожиданностью. Ведь я провел в коннице двадцать семь лет. 9-й мехкорпус состоял из трех дивизий. Это была 131-я моторизованная стрелковая дивизия под командованием полковника Н.В. Калинина, 35-я танковая дивизия генерал-майора Н.А. Новикова и 20-танковая дивизия под командованием полковника К.Е. Катукова. В связи с тяжелой обстановкой, сложившейся с 22 июня в приграничной зоне, 9-й мехкорпус не получил ни одной машины из приписанных по плану мобилизации. И самое тревожное обстоятельство — истек май, в разгаре июнь, а мы не получили боевую материальную часть. Учебная техника была на износе, моторы доживали свой срок…». Около четырех часов утра 22 июня дежурный офицер принес мне телефонограмму из штаба 5-й армии вскрыть особый секретный оперативный пакет. Вскрывать его мы имели право только по распоряжению Председателя Совнаркома СССР или Народного комиссара обороны. А тут стояла подпись заместителя начальника оперативного отдела штаба армии. Приказав дежурному уточнить достоверность депеши в округе. В армии, в наркомате, я вызвал начальника штаба, моего заместителя по политчасти и начальника особого отдела: —Ваше мнение товарищи, как поступить в данном случае? Все высказали сомнение. Подозревая какую-то провокацию. Дежурный доложил, что связь нарушена. Не отвечают ни Москва, ни Киев, ни Луцк. Пришлось взять ответственность на себя и вскрыть пакет. Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель. Несчастье заключалось в том, что корпус только назывался механизированным. Старенькие Т-26, БТ-5 и немногочисленные БТ-7…
К.К. Рокоссовский (середина 20-х годов)
22 июня мы вступили в бой. 31-я мотодивизия, отбросив за Стырь, форсировавшие ее передовые части противника, отражая попытки немцев снова переправиться на восточный берег, 35-я танковая дивизия вела бой юго-западнее Клевани, имея перед собой части 13-й немецкой танковой дивизии. Сочетая усилия пехоты, артиллерии и незначительного количества танков, комбинирования их действия войска мехкорпуса наносили серьезный урон врагу. За отличия в боях многие офицеры были награждены правительственными наградами, Рокоссовский был награжден 4 орденом Красного Знамени. Вскоре Рокоссовский получил распоряжение возглавить армию на западном фронте. Ставка приняла решение создать в районе Ярцево сильную подвижную группу в составе двух-трех танковых и одной стрелковой дивизий. Предполагалось, что ее активные наступательные действия, поддержанные частями 16-й и 20 армий смогут привести к резкому улучшению оперативной обстановки и удержанию Смоленска. На вопрос, какие и откуда будут выделены войска в мое распоряжение, мне назвали несколько дивизий и полков. А вообще подчиняйте себе все, что найдете по дороге от Москвы до Ярцево.
Первым соединением, которое мы встретили восточнее Ярцево, оказалась 38-я стрелковая дивизия полковника М.Г. Кириллова. Вскоре у Рокоссовского появилось новое соединение 101 танковая дивизия полковника Героя Советского Союза Г.М. Михайлова, имевшего штук восемьдесят старых, со слабой броней, и семь тяжелых, нового образца танков. Ярцево было захвачено противником. Первый же бой помог установить, что в район Ярцево находится не только выброшенный немцами десант, сюда прорвалась 7-я танковая дивизия противника. Константин Константинович описывает один из боев под Ярцево из книги Солдатский долг «Но вот на горизонте появилась вражеская авиация, немецкие самолеты уже пикируют на наши окопы. Усилился огонь орудий и минометов. Снова двинулись танки, догоняя цепи автоматчиков. Самолеты встали в круг, бомбят позиции. Наши не выдержали, дрогнули, сначала побежали к лесу одиночки, затем целые группы. Но вот из толпы бегущих раздались громкие голоса солдат:- Стой ! Куда бежишь ? Назад!.. — Не видишь генералы стоят…Назад!.. Да действительно, мы с Иваном Павловичем Камерой стояли во весь рост, на виду у всех, сознавая, что только этим можно спасти положение. Солдатские голоса и наша выдержка оказали магическое действие. Бежавшие вернулись на свои места. И своим дружным огнем заставили залечь пехоту противника». Собрав все, что можно на участок Ярцево, мы нанесли удар. Противник не ожидал: накануне он сам наступал, был отбит и не предполагал, что мы после тяжелого оборонительного боя способны двинуться вперед.
Бои под Ярцево мешали немецким войскам распространяться к югу, задачей которых было задержать врага, нанести ему наибольший урон и не допустить окружение армий, сражавшихся под Смоленском. После объединения нашей группы войск с войсками 16-й армии, она представляла внушительную силу и занимала оборону на 50 – километровом фронте перехватывая основную магистраль Смоленск-Вязьма. Армия постепенно оснащалась артиллерийскими средствами. В том числе реактивной артиллерии «Катюши». Наши части пополнялись за счет выбиравшихся из окружения. Многие офицеры выводили свои группы с оружием, прорывались с боем. Не хватало оружия, боеприпасов. Была реализована идея заслать в тыл противника разведчиков в поисках оружия. Приносили винтовки, автоматы, пулеметы, минометы. Вывозили даже 45-миллиметровые орудия. Не говоря уж о боеприпасах, в которых остро нуждались.
Константин Константинович отмечал хорошую слаженную работу штаба вверенных ему войск. «Здесь под Ярцево, я с радостным чувством увидел, что складывается у нас интересный, весьма работоспособный коллектив руководителей. Член Военного Совета А.А. Лобачев не раз говорил, что наш коллектив быстро сплотился потому, что каждый уже узнал почем фунт лиха. Я имею в виду начальника штаба М.С. Малинина, начальника артиллерии армии В.И. Казакова, главу наших связистов П.Я. Максименко, начальника бронетанковых и механизированных войск Г.Н. Орла»
В сентябре генерал И.С. Конев был назначен командующим Западным фронтом. 19 армию от него принял М.Ф. Лукин, 20-ю возглавил Ф.А. Ершаков.(стр. 44 Солдатский долг». В это время успешно завершилась операция в районе Ельни. Противник был отброшен на запад. Штабы трех армий держали прочную связь, отработали взаимодействие на стыках.
Противник на рассвете 2 октября начал наступление на нашем центральном участке. С открытием артиллерийского и минометного огня двинулись немецкие танки и вслед за ними немецкая пехота. Но тут же ответили все наши орудия. Били прямой наводкой противотанковые батареи. «Катюши» уже целым полком залпами обрушились на неприятеля. Противник, понеся большие потери в людях и технике, не добился успеха. Шестнадцатая армия отстояла свои позиции.
Рокоссовский вспоминает «Вечером 5 октября я получил телеграмму с приказом передать участок с войсками генералу Ф.А. Ершакову и со своим штабом прибыть 6 октября в Вязьму для организации контрудара в направлении Юхнова. Сообщалось, что в районе Вязьмы мы получим пять стрелковых дивизий со средствами усиления. На пути к Вязьме обнаружили брошенные позиции. Связи со штабом фронта не было. Разведчики не обнаружили каких-либо войск в районе Вязьмы. Забрав всех товарищей, мы покинули город. Всю ночь и следующий день работала разведка. В результате установили, что автострада восточнее Вязьмы перехвачена бронетанковыми частями противника, в самой Вязьме мотопехота. «Рокоссовскому доложили о приземлении самолета У-2. Посланный к самолету полковник ВВС Баранчук вернулся с радостной вестью, что в Гжатске наши войска, накануне там были Ворошилов и Молотов. Рокоссовский приказал доставить летчика. Но самолет уже поднялся и полетел почему-то на запад. Сведения летчика оказались ложными. Он нас направил прямо в лапы врага, случайно или нет, не знаю». (Солдатский долг. Стр.58-59). И мы опять стали пробираться дальше. Только в сорока километрах от Можайска удалось связаться со штабом фронта, получив указание прибыть в район Можайска.
В штабе фронта «нас ожидали Ворошилов, Молотов, Конев и Булганин. Климент Ефремович сразу задал вопрос:- Как это вы со штабом, но без войск шестнадцатой армии оказались под Вязьмой? – Командующий фронтом сообщил, что части, которые я должен принять, находятся здесь.
— Странно.
Я показал маршалу злополучный приказ за подписью командования.
У Ворошилова произошел бурный разговор с Коневым и Булганиным. Затем по его вызову в комнату вошел генерал Г.К. Жуков.
-Это новый командующий Западным фронтом,- сказал, обратившись к нам, Ворошилов, он и поставит вам новую задачу». (Солдатский долг. стр.60).
Жуков приказал выйти со штабом и 18 стрелковой дивизией ополченцев в район Волоколамска, подчинить нам все, что сумеем и организовать оборону в полосе от Московского моря на севере до Рузы на юге.
ВОЛОКОЛАМСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ
Обстановка на Западном фронте к 14 октября оказалась очень сложной. Гитлеровские войска наступали на Москву. Развернув командный пункт в Волоколамске мы немедленно разослали группы офицеров штаба и политотдела для розыска войск. Первым в район Волоколамска вышел 3-й кавалерийский корпус под командованием Л.М. Доватора, состоящий из двух кавалерийских дивизий. Левее кавалеристов расположился сводный курсантский полк. На левом фланге, прикрывая Волокаламск с запада и юго-запада расположилась прибывшая из резерва 316-я стрелковая дивизия под командованием И.В. Панфилова. Слева располагалась 5-я армия, которой командовал Д.Д. Лелюшенко, а затем генерал Л.А. Говоров. В резерве имелся стрелковый полк 126 дивизии. В резерв для пополнения поступила 18 стрелковая ополченская дивизия. Армия получила на усиление два истребительно-противотанковых полка, два пушечных полка, два дивизиона артучилища, два полка и три дивизиона «катюш». « Утром 16 октября противник нанес удар танковыми и моторизованными соединениями на левом фланге нашей армии-как раз там, где мы предполагали. Только на этом участке он сосредоточил четыре дивизии — две пехотные и две танковые. 18 октября противник ввел против 316-й дивизии полторы сотни танков и полк мотопехоты. Силам противника противостояли противотанковая артиллерия, пушечные батареи и «катюши». Около сотни танков появилось в районе Жилино. В результате двухдневных боев 18 и 19 октября гитлеровцы незначительно потеснили части дивизии Панфилова. Но враг понес такие потери в танках и живой силе, что вынужден был прекратить атаки.
За 10 дней боев наша армия понесла чувствительные потери в артиллерии. Но все имеет предел и генерал Казаков доложил, что артиллерии у нас не хватает даже для борьбы с силами, которые враг уже бросил в сражение. А разведка и показания пленных свидетельствовали о появлении перед нами новых танковых частей. Я вынужден был обратиться по ВЧ к командующему фронтом Г.К. Жукову. Стоически выслушал все сказанное в мой адрес. Однако удалось добиться присылки в армию к утру 26 октября двух полков 37 миллиметровых зенитных пушек. Оба полка были переданы Панфилову для противотанковой обороны полосы его дивизии. Против его дивизии действовали помимо пехотных не менее двух танковых дивизий. Мне пришлось произвести перегруппировку для усиления левого фланга армии. (Солдатский долг. стр.68-69).
«27 октября, введя крупные силы танков и пехоты при поддержке артиллерии и авиации, противник овладел Волоколамском. Именно в этих кровопролитных боях покрыла себя славой панфиловская дивизия. Ее в армии так и называли и солдаты 316-й о себе говорили: «Мы — панфиловцы» ( стр.71 Солдатский долг). В конце октября и начале ноября противник захватил на нашем левом фланге несколько населенных пунктов и в том числе Скирманово. Необходимо было выбить противника из Скирманово и ликвидировать угрозу. 16-я армия в это время пополнилась войсками: прибыли из Средней Азии 17,20.24 и 44 кавалерийские дивизии, из Сибири 78 стрелковая дивизия А.П. Белобородова. 16-я армия получила две танковые бригады с небольшим количеством танков и 58-ю танковую дивизию почти без танков. К началу наступления врага у нас имелись точные данные о группировке войск противника. Против 16-й армии гитлеровцы сосредоточили 5-й армейский,46-й и 40-й моторизованные корпуса 4 танковой группы. Севернее Волоколамска занимали исходное положение 106-я и 35-я пехотные дивизии. Против левого фланга армии развернулись четыре танковые дивизии — 2,11,5, и 19-я- моторизованная дивизия СС под названием «Рейх».
ОТСТУПАТЬ НЕКУДА
16 ноября войска группы «Центр» возглавляемые Фон Боком перешли в наступление и сражение развернулось на широком фронте от Калинина до Тулы. На севере главный удар наносился в полосе 30-й, 16-й армий и правого крыла 5-й армии. В полосе нашей армии главный удар наносился против 316-й дивизии Панфилова и курсантского полка. В этот день у разъезда Дубосеково совершили свой всемирно известный подвиг двадцать восемь героев из панфиловской дивизии во главе с политруком Василием Клочковым. Его слова «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва» облетела всю страну и армию. При угрозе выхода нам во фланг 78-я дивизия под командованием А.П. Белобородова атаковала противника, он был опрокинут и отброшен. 18 ноября погиб генерал Панфилов, не дожив несколько часов до награждения дивизии орденом Красного Знамени и ее переименовании в 8-гвардейскую.
Противник, убедившись в невозможности прорвать фронт на этом участке начал готовить прорыв южнее Волжского водохранилища. «Водохранилище и река Искра, прилегающая местность представляли прекрасный рубеж для обороны притом небольшими силами. Некоторое количество войск можно было вывести во второй эшелон. Всесторонне все продумав и тщательно обсудив со своими помощниками, я доложил наш замысел командующему фронтом и просил его разрешить отвести войска на Истринский рубеж не ожидая, пока противник силою отбросит обороняющихся и на их плечах форсирует реку и водохранилище. Командующий фронтом не принял во внимание моей просьбы и приказал стоять насмерть, не отходя ни на шаг. Я считал вопрос об отходе на истринский рубеж чрезвычайно важным. Мой долг командира и коммуниста не позволял безропотно согласиться с решением командующего фронтом, и я обратился к начальнику Генерального штаба маршалу Б.М. Шапошникову. Спустя несколько часов получили ответ. В нем было сказано, что предложение наше правильное и что он, как начальник Генштаба, его санкционирует. Зная Бориса Михайловича еще по службе в мирное время, я был уверен, что этот ответ согласован с Верховным Главнокомандующим. Во всяком случае, он ему известен. Мы немедленно подготовили распоряжение войскам. Не успели еще все наши войска получить распоряжение об отходе, как последовала короткая, но грозная телеграмма от Жукова. «Войсками фронта командую я. Приказ об отводе войск за Истринское водохранилище отменяю, приказываю обороняться на занимаемом рубеже и ни шагу назад не отступать. Генерал армии Жуков» (Солдатский долг. стр.82-84).
Приказ есть приказ и мы, как солдаты, ему подчинились. « Как мы и предвидели противник отбросил наши войска, форсировал и захватил на восточном берегу плацдармы. Южнее Волжского водохранилища он прорвал оборону на участке 30-й армии его войска выходили во фланг 126-й стрелковой дивизии, которая была ослаблена и еле сдерживала врага. Немецкие танки с пехотой двинулись к Солнечногорску, обходя Истринское водохранилище с севера. Обойдя Истринское водохранилище и овладев Солнечногорском, враг начал продвижение на юг в сторону Москвы. Резервов у нас не было.
С Г.К. Жуковым, вспоминает Рокоссовский в своей книге «Солдатский долг», мы дружили многие годы. Впервые познакомились еще в 1924 году в высшей кавалерийской школе в Ленинграде. Прибыли мы туда командирами кавалерийских полков: я из Забайкалья, он с Украины. В самом начале тридцатых годов наши пути сошлись в Минске, где мне довелось командовать кавалерийской дивизией в корпусе С.К. Тимошенко, а Г.К. Жуков был в этой же дивизии командиром полка. Накануне войны мы встретились в ином качестве: генерал армии Жуков командовал округом, а я в звании генерал-майора кавалерийским, а затем механизированным корпусом. Георгий Константинович рос быстро. У него всего было через край – и таланта и энергии и уверенности в своих силах. И вот на Западном фронте во время тяжелых боев на подступах к Москве мы снова работаем вместе. Но теперь наши служебные отношения складываются не очень хорошо.
Почему? В моем представлении Георгий Константинович Жуков остается человеком сильной воли и решительности, богато одаренным всеми качествами, необходимыми крупному военоначальнику. Главное, видимо состояло в том, что мы по разному понимали роль и форму проявления волевого начала в руководстве. На войне же от этого многое зависит. Одного желания мало для боевого успеха. Но во время боев под Москвой Георгий Константинович часто сам забывал об этом. (Солдатский долг стр. 91-92).
Высокая требовательность-необходимая и важнейшая черта военачальника. Но железная воля у него всегда должна сочетаться с чуткостью к подчиненным, умением опираться на их ум и инициативу. Наш командующий в тяжелые дни не всегда следовал этому правилу. Бывал он и несправедлив, как говорят под горячую руку. Спустя несколько дней после одного из бурных разговоров с командующим фронтом я ночью вернулся с истринской позиции, где шел жаркий бой. Дежурный доложил, что командарма вызывает к ВЧ Сталин. Противник в то время потеснил опять наши части. Незначительно потеснил, но все же…Словом, идя к аппарату, я представлял, под впечатлением разговора с Жуковым, какие же громы ожидают меня сейчас. Во всяком случае, приготовился к худшему. Взял разговорную трубку и доложил о себе. В ответ услышал спокойный ровный голос Верховного Главнокомандующего. Он спросил, какая сейчас обстановка на истринском рубеже. Докладывая об этом, я сразу же пытался сказать о намеченных мерах противодействия. Но Сталин мягко остановил меня, сказав, что о моих мероприятиях говорить не надо. Тем подчеркивалось доверие к командарму. В заключение разговора Сталин спросил, тяжело ли нам. Получив утвердительный ответ, он сказал, что понимает это: — Прошу продержаться еще некоторое время, мы вам поможем.
Нужно ли добавлять, что такое внимание Верховного Главнокомандующего означало очень многое для тех, кому оно уделялось. А теплый отеческий тон подбадривал, укреплял уверенность, Не говорю, что к утру прибыла в армию и обещанная помощь- полк «катюш», два противотанковых полка, четыре роты с противотанковыми ружьями и три батальона танков.
Рокоссовский пишет: «Вспоминая те дни, я в мыслях своих представляю себе образ нашей 16-й армии. Обессиленная и кровоточащая от многих ран, она цеплялась за каждую пядь земли, давая врагу жестокий отпор; отойдя на шаг, она вновь была готова отвечать ударом на удар, и она это делала, ослабляя силы врага. Остановить его полностью еще не могла. Но и противник не мог прорвать сплошной фронт обороны армии» (Солдатский дол стр.94 г). Ночью в конце ноября меня вызвал по ВЧ Сталин и спросил, известно ли мне, что в районе Красной Поляны появились части противника, Спросил какие меры предпринимаются, подчеркнув, что из Красной Поляны фашисты могут обстреливать столицу крупно-калиберной артиллерией. Я доложил, что знаю о выдвижении немецких войск севернее Красной Поляны и мы подтянули сюда силы с других участков.
ВПЕРЕД
Не сумев прорвать оборону наших войск, фашистские войска израсходовали все резервы. Ставкой было принято решение атаковать противника. Контрнаступление под Москвой не давало врагу организовать оборону. В результате трехдневного боя сопротивление фашистких войск было сломлено. Оставив Крюково и ряд других селений фашисты бежали на запад, бросив оружие и технику. В бою за Крюково наши войска захватили около 60 танков 120 автомобилей, большое количество оружия, боеприпасов и другого имущества. В селе Каменка враг бросил два 300-миллиметровых орудия, предназначенных для обстрела Москвы. А в это время сосредотачивались войска резерва Ставки Главнокомандования 20-я,1-я Ударная армии в районе севернее Москвы, за стыком 30-й и 16-й армий. Подходили резервы и южнее столицы.
«Гитлеровцы подорвали дамбы истринского водохранилища, Хлынувшая вода образовала мощный поток, который создал огромные трудности для наших войск. На моих глазах сибиряки А.П. Белобородова в сильный мороз под огнем врага форсировали бушующий ледяной поток. Штурм хорошо обеспечивали артиллеристы и минометчики, прикрывавшие нашу пехоту во время переправы» (Солдатский долг стр. 101). Войска 16-й армии продолжали с боями продвигаться на запад не давая противнику возможности остановиться и организовать оборону. Северная и южная ударные группировки противника были разбиты и отброшены на 100-300 километров.
СУХИНИЧИ
Управление и штаб 16-й армии получили приказ, передать участок и войска соседям и перейти в район Сухиничей, приняв в подчинение действующие там соединения. Управление и штаб перебрались в Калугу. «Ночью всесторонне обсудили, как нам действовать дальше. Пришли к выводу, что выгодно будет ввести противника в заблуждение – пусть думает, что к Сухиничам движется вся 16-я армия! Она немцам уже была известна по минувшим боям. Головному эшелону штаба, а он уже разместился в Мещовске — дали указание не стесняться в разговорах по радио. Почаще упоминать 16-ю армию, назвать дивизии (которых с нами, понятно не было) фамилию командарма. И тому подобное…»
К назначенному времени все было готово, руководство армией находилось на НП генерала Чернышева. «Прожжужал зуммер Командир дивизии взял трубку и вдруг с удивлением воскликнул — Не может быть!.. Удивляться было чему: из полка, стоявшего ближе других к городу прибежали несколько жителей и сообщили будто немцы в панике покидают Сухиничи… До начала арподготовки оставались минуты. Я решил задержать открытие артиллерийского огня. Командир полка произвел разведку и доложил о бегстве фашистов из города. Невольно у всех кто был на НП, вырвалось громкое «ура» (Солдатский долг стр.108 -109).
ПАМЯТНЫЕ УРОКИ
Недалеко от Сухиничей располагалось село Попково, расположенное на высоте откуда немцы чаще всего обстреливали город. Важно было захватить Попково. Нам необходимо было пополнить свои войска. Лобачев и Романов сообщили мне, что у Козельска захватили несколько концлагерей. Послали группу офицеров, политработников и врачей. Отобрали пригодных по здоровью, люди столько испытали за время оккупации, что готовы были отомстить врагу. Командующий фронтом прислал в 16-ю армию 97-ю стрелковую дивизию и две танковые бригады. Все эти пополнения сильно порадовали руководство армии. В конце февраля Попково было взято, свыше семисот убитых, много вооружений и техники гитлеровцы оставили на поле боя.
В ходе боевых действий прибыв на КП армии Константин Константинович был тяжело ранен. По распоряжению командующего фронтом его эвакуировали на самолете в Москву. Как вспоминает Рокоссовский, это было уже третье ранение за время службы в Красной Армии. В своей книге Рокоссовский написал «Я до сих пор считаю, что зимние наступления как Западного так и Калининского фронтов не дали тех результатов на которые были рассчитаны. Операции застыли незавершенными. Выталкивая противника, мы подчас сами оказывались в невыгодном положении, растягивая линию фронта, которая образовывала местами невероятные вензеля. Всякая военная операция должна основываться на всестороннем и тщательном подсчете сил, средств и возможностей — как своих, так и противника. (Солдатский долг. Стр.126-127).
«Оправившись после поражения под Москвой немецко-фашисткое командование к лету 1942 года смогло пополнить свои войска людьми и техникой. Отсутствие второго фронта давало ему возможность перебрасывать на восток свежие дивизии из Франции и Бельгии. Сосредоточив крупные силы на южном крыле советско-германского фронта гитлеровцы 28 июня перешли в наступление на воронежском направлении, прорвав оборону наших войск».
Отразив все попытки немцев продвинуться вдоль Дона, войска Брянского перешли к обороне. Во второй половине августа 1942 года Рокоссовского вызвали в Ставку для обсуждения вопроса об освобождении Воронежа. Рокоссовскому было известно, что Ватутин уже не раз пытался взять Воронеж лобовой атакой. Рокоссовский предложил другой вариант: нанести удар не с восточного, а с западного берега Дона, используя удачное положение 38-й армии. В этом случае удар по воронежской группировке наносился во фланг и выводил наши войска в тыл противнику. Ватутин упорно отстаивал свой план. Сталин утвердил предложение Ватутина, обещав при этом усилить Воронежский фронт дополнительными соединениями из резерва Ставки, а также гвардейскими минометными полками, вооруженными реактивными установками М-31 с снарядами большой разрушительной мощности». Сроки наступательной операции Воронежского фронта неоднократно переносились. Наконец она началась, но атаки наших войск не приносили результатов и по приказу Ставки наступление было прекращено». (стр.137 Солдатский долг).
В августе Сталин дважды разговаривал с Рокоссовским о тяжелых боях под Сталинградом по ВЧ и возможности оказания помощи нашим войскам. Я ответил, что наиболее существенной помощью будет поставка танковых корпусов, что мы и сделали, отправив туда войска М.Е. Катукова и П.А. Ротмистрова. В сентябре Рокоссовский вновь по ВЧ был вызван Сталиным и после моего доклада о полном затишье он задам мне вопрос не скучно ли мне здесь в связи с такой обстановкой ? Получив утвердительный ответ, он велел мне прибыть в Москву. В ставке Жуков в общих чертах ознакомил со сложившейся в Сталинграде обстановке и назначении меня командующим группировкой не мене трех общевойсковых армий. Вскоре меня вызвал Сталин и в связи с тяжелом положении в Сталинграде приказал немедленно вылететь в Сталинград и принять командование Сталинградским фронтом.
ПОД СТАЛИНГРАДОМ
« Прилетев в Сталинград Жуков и Рокоссовский отправились на НП командующего Сталинградским фронтом. На наблюдательном пункте заместитель командующего фронтом В.Н. Гордов нервничал, распекал по телефону командармов (солдаты метко прозвали такое руководство «матерным управлением»). Жуков не вытерпел,- Криком и бранью тут не поможешь,- сказал он Гордову, нужно умение организовать бой. Объективно оценивая сложившую на этом участке обстановку, должен признать, что дело было не в неудачном командовании, а в недостатке сил и средств для успешного решения задач. Жуков приказал мне принять командование Сталинградским фронтом (который вскоре был переименован в Донской, а Юго-Восточный — в Сталинградский). Я заявил Георгию Константиновичу, что признаю обоснованность его выводов, и попросил предоставить мне возможность самому командовать войсками в духе общей задачи, поставленной Ставкой, сообразуясь со сложившейся обстановкой. Короче говоря, улыбнулся Жуков, хотите сказать, что мне здесь делать нечего? Хорошо, я сегодня же улетаю». ( Солдатский долг стр.141-143)
Изучив обстановку с войсками мы с Малининым перевели командный пункт в Малую Ивановку ближе к центру. Вместо командующего 4-ой танковой армией В.Д. Крюченкина назначили П.И. Батова, обладавшего богатым практическим командным опытом и высокой ответственностью, которого я знал по Брянскому фронту. Я верил, что он вытянет эту армию, которая в скором времени была переименована в 65-ю общевойсковую.
Советское командование воспользовавшись обстановкой приступило к подготовке мощного контрнаступления. Своими действиями мы вводили противника в заблуждение, имитировали работы по возведению окопов и укреплений. Передвижение войск в районы, откуда они должны наступать производились только ночью. План операции предусматривал участие войск трех фронтов: Юго-Западный наносит удар с плацдарма юго-западнее Серафимовича по войскам 3-й румынской армии. Сталинградский наносит удар из района Сарпинских озер и должен разгромить 6-й армейский корпус румын; Донской наступая с плацдарма у Клецкой разгромив немецкие войска и во взаимодействии с войсками Юго-Западного фронта уничтожает противника в малой излучине Дона. После этого совместно с войсками Сталинградского фронта приступает к уничтожению вражеской группировки в районе Сталинграда. Войска фронтов получили подкрепление из резервов Ставки. Особая роль в операции возлагалась на 65-ю армию, которая совместно с 21-й должна прорвать фронт, уничтожить противостоящие вражеские части. Очень сложная задача возлагалась на 24-ю армию. Она должна была прорвать оборону врага и воспрепятствовать отходу на восточный берег войск врага, действовавших против 65-й и 21-й армий.
ТИСКИ СОМКНУЛИСЬ
19 ноября 1942 года началось историческое событие, в результате которого были окружены и впоследствии разгромлены отборные немецко-фашистские войска. Враг ожесточенно оборонялся. Побывав на различных участках фронта, Рокоссовский убедился, что без специальной серьезной подготовки к наступлению на успех надеяться нельзя и в очередном разговоре со Сталиным сказал ему об этом, полагая, что операцию по ликвидации необходимо поручить одному фронту — Сталинградскому или Донскому – с подчинением ему всех войск действующих на этом направлении. Верховный главнокомандующий не дал определенного ответа.
«Чтобы выручить окруженные под Сталинградом войска немецко-фашистское командование решило нанести контрудар извне на котельниковском направлении. Стало известно, что создалась вражеская группировка и в районе Тормосина. Командующий Сталинградским фронтом генерал А.И. Еременко опасаясь, как бы враг не прорвался к своим окруженным войскам, обратился в Ставку с просьбой передать ему прибывшую под Сталинград 2-ю гвардейскую армию для использования ее против группы Манштейна. Сталин спросил меня, как я отношусь к такому предложению. Я ответил отрицательно. Выслушав мое утверждение, что без армии Малиновского войска Донского фронта не смогут ликвидировать окруженного противника. Сталин согласился временно приостановить эту операцию, пообещав подкрепить войска фронта дополнительными силами и средствами.
Вскоре после этого разговора пришла директива Ставки о передаче всех войск, задействованных под Сталинградом в состав Донского фронта. Это мероприятие было своевременным, и мы приступили к установлению связи с 57, 64, 62 армиями. С командующим 62-й армией генералом Чуйковым Василием Чуйковым я встретился впервые и сразу проникся глубоким уважением. Мы осмотрели рубеж, который еще недавно занимал противник. Воочию убедились, сколь сильными были эти позиции. На огромном пространстве вдоль оборонительного рубежа стояли подбитые и сожженные танки, печальный результат поспешных, с ходу контратак, в которые бросались по частям наши войска в период выхода немцев к Волге. Нет, так поступать мы не будем! Надо подготовиться как следует.» (Солдатский долг стр. 165, 166, 169,170).
КОНЕЦ ВРАЖЕСКОЙ ГРУППИРОВКИ
План операции окончательно был отработан при участии командующего артиллерией Красной Армии генерала Н.Н. Воронова. Донской фронт должен был уничтожить двадцать две дивизии численностью 250 тысяч человек.«В результате огромной работы, которая была проведена коллективом штаба фронта, командующими родами войск и служб, и большой помощи, оказанной нам представителями Ставки Н.Н. Вороновым, А.А. Новиковым и А.Е. Головановым, была завершена подготовка к сражению. Вся наша авиация 16-воздушной армии предназначалась для действий на главном направлении».
31 декабря, пользуясь некоторым затишьем мы решили отпраздновать встречу Нового года. В нашей штаб-квартире собрались члены Военного совета фронта Василевский, Новиков, В этом дружеском разговоре как-то был затронут вопрос о том, что история помнит много случаев, когда врагу, попавшему в тяжелое положение, предъявлялся ультиматум о сдаче.
На следующий день у меня возникла мысль посоветоваться с Генштабом. Я переговорил об этом по ВЧ с генералом Антоновым, он пообещал посоветоваться с руководством. Из Ставки позвонили и сообщили, что предложение очень понравилось Сталину, подготовленный нами текст с незначительными поправками был утвержден. Немецкому командованию в лице командующего 6-й армии Паулюсу предлагалось прекратить сопротивление и сдаться. В ультиматуме также указывалось, что все сдавшиеся будут обеспечены нормальным питанием, раненым и обмороженным будет оказана медицинская помощь».
За первый день наступления успех наших войск имел большое значение, ряд опорных пунктов был обойден. Оборона противника нарушена. К вечеру 12 января войска 65-й и 21-й армий завершили ликвидацию Мариновского выступа, разгромлены 44-я и 376 пехотные и 3-я моторизованная дивизии противника. 15 января наши войска преодолели сильно укрепленный средний оборонительный обвод. К этому времени они продвинулись от десяти до двадцати двух километров в центре. Положение вражеских войск ухудшалось противник, терял аэродромы и посадочные площадки. Его самолеты летали только ночью, сбрасывая продовольствие, боеприпасы и горючее на парашютах. Утром 26 января 51 гвардейские дивизии и121 танковая бригада 21-й армии соединились с 13-й гвардейской и 284-й стрелковыми дивизиями 62-й армии наступавшими из города. Таким образом план расчленения окруженной группировки фашистов завершился полным успехом. Потери противника составили свыше 100 тысяч человек. Вместе с этой группой войск был пленен со своим штабом и фельдмаршал Паулюса. Однако северная группа врага не сложила оружия Для нанесения удара по северной группе войск были привлечены артиллерийские части и авиация 16-й воздушной армии. Утром 1 февраля огненная буря обрушилась на позиции фашистских войск. Весь передний край обороны противника потонул в разрывах снарядов и мин. Бомбовые удары наносились авиацией. Как только стихла канонада во многих местах показались белые флаги. Окруженная группировка противника была разбита. Великая битва на Волге закончилась победой Красной армии над фашистами. В плен было взято 90 тысяч солдат и офицеров. Рокоссовский вспоминает в своей книге «4 февраля по распоряжению Ставки меня и Воронова вызвали в Москву. В этот день мы направились в Кремль и были приняты Сталиным. Завидя нас, он быстрыми шагами приблизился и, не дав нам по уставному доложить о прибытии, стал пожимать нам руки, поздравляя с успешным окончанием операции по ликвидации вражеской группировки. Чувствовалось, что он доволен ходом событий. Беседовали мы долго». (Солдатский долг стр.191)
КУРСКИЙ ВЫСТУП
Сталин предупредил меня перед прощанием, что на меня возлагается новая задача от успешного решения которой зависит очень многое. Создавался Центральный фронт которому была поставлена задача взаимодействуя с Брянским фронтом нанести глубоко охватывающий удар в общем направлении на Гомель, Смоленск, во фланг орловской группировке противника. Важно подчеркнуть тот факт, что еще ранней весной 1943 года Рокоссовский в своих ответах на запрос Ставки правильно оценил возможный замысел немецкого командования на летнюю компанию. Он был убежден, что противник поставит перед собой цель-уничтожить Курский выступ, а вместе с ним и советские войска, оборонявшие его. Он предложил создать на участке Центрального фронта преднамеренной прочной, глубоко эшелонированной обороны. В оборонительных боях измотать и обескровить противника, а затем при поддержки свежих оперативных и стратегических резервов перейти в решительное контрнаступление. Эти глубоко продуманные, основанные на тщательном изучении сложившейся обстановки соображения, безусловно способствовали выработке плана действий на лето 1943 года Ставкой Верховного Главнокомандования.
Командующий фронтом ни на минуту не сомневался в исходе событий. Он неоднократно повторял, сначала оборона, а потом контрнаступление. Смелым и удачным необходимо считать предусмотренное Рокоссовским в плане фронта и утвержденное Ставкой проведение артиллерийской контрподготовки, которая началась в 2 часа 20 минут 5 июля после того, когда пленный немецкий сапер сообщил, что немецкие войска изготовились к наступлению и начнут его утром в направлении на Поныри. По словам командарма П.И. Батова Рокоссовский преподал нам, командармам, предметный урок использования сил и средств с не атакованных участков, с маневром на угрожаемый участок. Истоки человеческого, бережливого отношения к людям у К.К. Рокоссовского по мнению П.И. Батова шли от воспитания, уважительного отношению к труду и трудовому человеку.
В сражении между Доном и Волгой при разгроме совместно с другими фронтами нмецко-фашистских войск на курской Дуге, освобождении Лево и Правобережья Днепра во всем блеске проявился полководческий талант и полководческий почерк К.К. Рокоссовского. Его решение на передачу всех резервов фронта-двух танковых корпусов, двух кавалерийских и артиллерийского корпуса –в Шестьдесят пятую армию для прорыва Надвинского рубежа и развития операции служит примером воспитания у подчиненных чувства ответственности, умения преодолевать местнические тенденции в интересах общего дела.
О Белорусской операции, ее ходе написано очень много. Достойно оценены успехи заслуги, талант и военное искусство полководца К.К. Рокоссовского 29 июня 1944 года ему было присвоено звание маршала Советского Союза. Сам ход развития операции «Багратион» блестяще подтвердили правильность принятого К.К. Рокоссовским решения-нанесения двух мощных ударов по сходящимся направлениям. П.И. Батов написал «Думаю, что не ошибусь, назвав Белорусскую операцию одним из самых замечательных достижений в блестящей полководческой деятельности К.К. Рокоссовского. Однако сам он, будучи человеком весьма скромным, никогда и нигде не подчеркивал своих личных заслуг в этой операции.
«Не успели мы обосноваться на новом месте меня вызывали к аппарату. Сталин сказал, что у Ватутина неблагополучно, что противник перешел в наступление, овладел Житомиром. Положение становится угрожающим. Если так и дальше пойдет, то гитлеровцы могут ударить и во фланг войскам Белорусского фронта. В голосе Сталина чувствовались раздражение и тревога. В заключение он приказал мне немедленно выехать в штаб 1-го Украинского фронта в качестве представителя Ставки, разобраться в обстановке на месте и принять меры к отражению наступления врага. Делать нечего. Собираюсь в дорогу. Приглашаю с собой командующего артиллерией фронта В.И. Казакова. Перед самым выездом мне вручили телеграмму с распоряжением Верховного: в случае необходимости немедленно вступить в командование 1-м Украинским фронтом, не ожидая дополнительных указаний.. Должен сознаться, что это распоряжение меня смутило. Почему разбор событий на 1-м Украинском фронте поручается мне? Но раздумывать было некогда.…Ватутин был уже предупрежден о нашем прибытии. Вид у него был озабоченный. Как я ни старался, дружеской беседы на первых порах не получилось. А ведь встретились два товарища – командующие соседними фронтами. Я все время пытался подчеркнуть это. Но собеседник говорил каким-то оправдывающим тоном, превращал разговор в доклад провинившегося подчиненного старшему. В конце концов я вынужден был прямя заявить, что прибыл сюда не с целью расследования, а как сосед по-товарищески хочет помочь ему преодолеть общими усилиями те трудности, которые временно испытывает.
— Давайте же только в таком духе и беседовать.
Ватутин заметно воспрянул духом, натянутость постепенно исчезла. Мы тщательно разобрались в обстановке и ничего страшного не нашли.
Пользуясь пассивностью фронта, противник собрал танковую группу и стал наносить удары то в одном, то в другом месте. Ватутин вместо того чтобы ответить сильным контр- ударом продолжал обороняться. В этом была его ошибка. Он мне пояснил, что если бы не близость украинской столицы, то давно бы рискнул на активные действия. Я посоветовал Ватутину срочно организовать контрудар по зарвавшемуся противнику Ватутин деятельно принялся за дело. Но осторожно намекнул: а когда же я вступаю в командование 1-м Украинским фронтом? Я ответил, что и не думаю об этом, считаю, что с ролью командующего он справляется не хуже, чем я, и что вообще постараюсь поскорее вернуться к себе, так как у нас и своих дел много. Ватутин совсем повеселел».(стр.248, 249, 250 Солдатский долг).
ВАРШАВА
Польское население относилось к Красной Армии тепло и приветливо. Видно было, что народ искренне радуется нашему приходу и старается сделать все, чтобы ускорить изгнание фашистских оккупантов. По мере продвижения вперед 1-я польская армия быстро пополнялась добровольцами из местного населения, В нее вливались части из Гвардии Людовой, Армии Людовой и других сил Сопротивления. «2 августа мы получили данные, что в Варшаве будто бы началось восстание против немецко-фашистских оккупантов. Никакой связи с повстанцами мы не имели. Польские товарищи из Люблина вскоре выяснили и сообщили нам, что восстание было организовано группой офицеров АК (Армии Крайовой) и началось 1 августа по сигналу польского эмигрантского правительства из Лондона. В этот период по ВЧ со мной разговаривал Сталин. Я доложил обстановку на фронте и обо всем что связано с Варшавой. Сталин спросил в состоянии ли войска фронта предпринять сейчас операцию по освобождению Варшавы. Получив от меня отрицательный ответ, он попросил оказать восставшим возможную помощь, облегчить их положение. С 13 сентября по 1 октября 1944 года авиация фронта произвела в помощь восставшим 4821 самолетовылетов в том числе с грузами для повстанческих войск — 2535. Наши самолеты по заявкам повстанцев прикрывали их районы с воздуха, бомбили и штурмовали немецкие войска в городе.
В ПРЕДЕЛЫ ГЕРМАНИИ
Дежурный офицер доложил, что Ставка меня вызывает по ВЧ. У аппарата был Сталин. Он сказал, что я назначаюсь командующим 2-го Белорусского фронта. Это было так неожиданно, что, не подумав, я тут же спросил: — за что такая немилость, что меня с главного направления переводят на второстепенный участок? Сталин ответил, что я ошибаюсь: тот участок, куда меня переводят входит в общее западное направление, на котором будут действовать войска трех фронтов — 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского; успех этой решающей операции будет зависеть от тесного взаимодействия этих фронтов, поэтому на подбор командующих Ставка обратила особое внимание.
Касаясь моего перевода, Сталин сказал, что на 1-й Белорусский назначен Г.К. Жуков.
— Как вы смотрите на эту кандидатуру?
Я ответил, что кандидатура вполне достойная…. Заканчивая разговор, что не будет возражать, если я возьму с собой на новое место тех работников штаба и управления, с которыми сработался за долгое время войны. Поблагодарив за заботу, я сказал, что надеюсь и на новом месте встретить способных сотрудников и хороших товарищей. Вскоре меня вызвали в Ставку. Задачу ставил лично Верховный Главнокомандующий. «Нам предстояло наступать на северо-запад. Особо предупреждалось о самом тесном взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом. Сталин рассматривая карту собственноручно красным карандашом вывел стрелу, направленную во фланг противнику. И тут же пояснил: — Так вы поможете Жукову, если замедлится наступление войск 1-го Белорусского фронта. В последующей беседе со мной Сталин еще раз подчеркнул, что назначаюсь я на важнейшее направление, высказав предположение, что именно трем фронтам – 1-му и 2-му Белорусским и 1-му Украинскому предстоит закончить войну на Западе. В Ставке мне сообщили, что граница нашего фронта передвигается с переходом войск, занимающих этот участок: 5-я армия генерала Батова будет с нами. С 65-й армией я не разлучался со Сталинграда и имел возможность много раз убедиться в превосходных боевых качествах ее солдат, командиров, и, конечно прежде всего самого Павла Ивановича Батова, смелого и талантливого военачальника. Отошла к нам и 70-я армия генерала В.С. Попова с которой мы прошагал от Курской дуги до Нарева.
НА ДВА ФРОНТА
20 января 1945 года Ставка приказала 3, 48, 2-й ударной и 5-ю гвардейскую армии повернуть на север и северо-восток для действий против вражеской восточнопрусской группировки. В директиве 2-му Белорусскому фронту ставилась задача: Перейти в наступление и разгромить млавскую группировку противника не позднее 10-11 дня наступлении противника овладеть рубежом Мышинец, Вилленберг,Найденбург, Дзялдово, Бежунь, Бельск, Плоцк и в дальнейшем наступать в общем направлеии на Нове-Място, Мариенбург. Рокоссовский вспоминает « В сложившейся обстановке у меня некоторое беспокойство вызывал блокированный в Торне противник По докладу командарма 70 В.С. Попова там находилось около 5 тысяч содат. Позднее меня вызвал по телефону Попов и сообщил, что противник прорвал кольцо и движется в сторону Грауденца, которые там удерживаются гитлеровцами. Войск у немцев очень много, а у него под рукой ничего нет. К ВЧ был вызван Батов, сообщивший что направляет Попову две дивизии и два «дивизиона» катюш. Врага мы остановили в 10 километрах от реки. Бои длились несколько дней. В прорвавшейся группировке оказалось свыше 30 тысяч солдат и офицеров. Выходом правого крыла 2-го Белорусского фронта к Эльбингу, к заливу Фриш-Гаф и Толькемито вся восточно-прусская вражеская группировка была полностью отрезана от остальной Германии.
В ночь на 27 января, собрав не менее семи пехотных и одной танковой дивизий противник наносит удар из района Хайльсберга в направлении Эльбинга, где в это время шли бои. Противнику ценой больших потерь удалось потеснить части 48-й армии километров на двадцать к западу…Поступила телеграмма командарма 48 Н.И. Гусева: противник наступает большими силами, действовать начинаем немедленно. Срочно перебрасываем сюда большую часть сил 5–й гвардейской танковой армии, 8 танковый и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса. Кроме того были даны указания командующему 2-Ударной армией повернуть на восток часть своих сил, находившихся у Эльбинга и южнее, с задачей не допустить противника к Висле.
Позвонил командующий 5-й танковой армией Вольский, доложил, что неприятель приближается к его командному пункту и попросил разрешения перейти со штабом в расположение войск 2-й Ударной армии.. Я посоветовал ему не отрываться от своих частей, а подготовить их к удару по противнику, поддерживая постоянную связь с Федюнинским. А погода не улучшалась, снегопад усилился, ветер намел высокие сугробы. Снежные заносы сковывали и действия противника. Ценную инициативу проявил командир одной из дивизий 48-й армии. Получив донесение о приближении противника командир дивизии организовал круговую оборону и перехватил все дороги. Враг отчаянно штурмовал поселок, но пробить себе путь не смог. На рассвете гитлеровцы направились в обход, бросая застрявшую в сугробах технику. Но к этому времени подоспели наши войска. Атакованный с трех сторон враг был разбит и покатился назад. 2-му Белорусскому фронту предстояло продолжать выполнение первоначальной задачи-наступать в направлении на Бублиц, взаимодействуя с 1-м Белорусским фронтом».
ВОСТОЧНАЯ ПОМЕРАНИЯ
19 февраля был согласован вариант совместного удара 1-го и 2-го Белорусского фронтов по центру Восточно-Померанской группировки был кардинальным решением ликвидации нависшей на севере угрозы и ускорял начало Берлинской операции. Состав вражеской группировки противостоящей 2-му Белорусскому фронту в общей сложности насчитывал около 200 тысяч солдат и офицеров, 70 танков и самоходных орудий, 300 бронетранспортеров 20 бронепоездов, 3360 орудий и минометов и более 300 самолетов. По мере продвижения войск к северу оголялся наш левый фланг, сосед справа 1-й Белорусский оставался на месте. Город Ной-Штеттин был наводнен гитлеровскими войсками, которые могли двинуться на наш открытый фланг. Константин Константинович сообщил об этом в Ставку. Вскоре меня по ВЧ вызвал ВЕ Сталин. Я доложил ему обстановку на нашем фронте, складывающуюся на левом крыле. Сталин спросил:- Что Жуков хитрит? Я ответил, что не думаю, что он хитрит, но что войска не наступают и этим создается угроза на обнаженном нашем фланге я могу подтвердить. Рассказал я и положении в районе Ной-Штеттина. А войска вашего фронта не смогут занять Ной-Штеттин? Если вы это сделаете, в вашу честь будет дан салют, Я ответил, что попытаемся взять этот город, но в дальнейшем это не изменит положения. Сталин обещал поторопить 1-й Белорусский с началом наступления». (Солдатский долг. Стр. 327-329). Оперативно Рокоссовский поставил задачу командиру конников генералу Осликовскому захватить Ной-Штеттин. Осликовский, организовав взаимодействие с приданной артиллерией и авиацией, обошел Ной-Штетт с флангов и тыла и разгромил фашистов, захватив город. Обрадовало нас и сообщения командира конников о том, что его разведка западнее встретила разведотряд 2-го гвардейского кавалерийского корпуса 1-го Белорусского фронта. По-видимому, мой разговор со Верховным Главнокомандующим возымел действие. «Обещанный Сталиным салют за овладение Ной-Штеттином был произведен. Приказом Главнокомандующего объявлена благодарность войскам генерала Осликовского, танкистам генерала Панфилова, летчикам генерала Вершинина, саперам и связистам, участвовавшим в боях за этот крупный город, являвшийся важным узлом коммуникаций и сильным опорным пунктом противника». (Солдатский долг стр.330,331).
Наши разведчики заметили подозрительную суета в районе Руммельсбурга. Оказалось, что противник собрал большую группу войск в целях нанесения удара по флангу 19-й армии. Навстречу противнику Романовский выделил 40-й стрелковый корпус. Пехоту поддержали летчики Вершинина. Удар был сокрушительный. Противник, понеся большие потери откатился на северо-восток.
Пока шли бои на флангах нашей группировки, гвардейцы А.П. Панфилова 3 марта подошли к городу Кезли (Кошалин). Выслушав донесение Панфилова, Рокоссовский спросил, что он собирается делать дальше. — Буду брать город. — А сил хватит? –Хватит. Ведь со мной пехота. Панфилов умело построил наступление. Дело решили хитроумный маневр танков и пехоты, точный и сокрушительный огонь артиллерии и отличная работа летчиков. Стремительность и непрерывность боевых действий явились по мнению Рокоссовского, важнейшим условием успеха операции, позволившей высвободить войска 2-го Белорусского фронта для участия в Берлинской операции.
ОДЕР-ЭЛЬБА
При разработке Берлинской операции советское командование учитывало политическую и стратегическую обстановку. Выполнение этой задачи возлагается на три фронта:1-й Белорусский, 1-й Украинский, и 2-й Белорусский. В ночь перед наступлением неприятельские позиции подверглись ударам нашей бомбардировочной авиации, продолжавшимся всю ночь. Главный удар наносился тремя армиями в полосе 47 километров между Альтдамом и Шведтом. За день боя войска Батова заняли плацдарм свыше 6 километров шириной и 1, 5 километра глубиной. Здесь уже сражались четыре дивизии стрелковых корпусов. Ознакомившись с обстановкой принимаю решение предоставить возможность частям 2-й Ударной воспользоваться одной из переправ Батова для переброски войск. Войска 70-й армии приступили к форсированию, под прикрытием артиллерийской подготовки. К нашему прибытию на КП армии переправились западный берег 12 стрелковых батальонов с пулеметами, минометами и орудиями, большую помощь оказала пехотинцам авиация. Большую помощь пехоте в боях на западном берегу оказала авиация 4-й водушной армии совершившая в этот день 3260 самолето-вылетов.
К вечеру 25 апреля был завершен прорыв вражеской обороны на 20 километровом фронте. В результате боев на западном берегу Одера были полностью разгромлены не только части обороняющие этот рубеж, но и все резервы противника. К этому времени войска соседа слева уже завязали бои в Берлине, а правофланговыми соединениями охватывали Берлин с севера. 3 мая 3 гвардейский танковый корпус Панфилова установил связь с передовыми частями 2-й британской армии. Части 19-й армии Романовского и 2-ой Федюнинского еще сутки вели бои, очищали от гитлеровцев острова Воллин, Узедом и Рюген.
С овладением этих островов закончилась операция 2-го Белорусского фронта. Победа! Это величайшее счастье для солдата — сознание того, что ты помог своему народу победить врага, отстоять свободу Родины, вернуть ей мир. Сознание того, что ты выполнил свой долг, долг тяжкий и благородный, выше которого нет ничего на земле! Оправдались бессмертные слова В.И. Ленина: «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестьяне в большинстве своем узнали, почувствовали и увидели, что они отстаивают свою, Советскую власть – власть трудящихся, что отстаивают то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность пользоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого труда». Героями были все — и те кто устремлялся в атаку сквозь стену огня, и кто под снарядами строил мосты и тянул провод к командным пунктам. Слава вам, чудесные советские люди ! Я счастлив, что был вместе с вами все эти годы. И если я смог что-то сделать, так это благодаря вам. Великая Отечественная война была всенародной. И победа над врагом тоже была победой всенародной».
Отзывы о Рокоссовском К.К.
Маршал Жуков Г.К. «Рокоссовский был очень хорошим начальником. Блестяще знал военное дело, четко ставил задачи, умно и тактично проверял исполнение своих приказов. К подчиненным проявлял постоянное внимание и пожалуй, как никто другой, умел оценить и развить инициативу подчиненных ему командиров. Я уже не говорю о его редких душевных качествах – они известны всем, кто хоть немного служил под его командованием». (Полководцы и военоначальники Великой Отечественной. Молодая гвардия. 1970 С. 261)
Маршал Василевский в книге «Дело всей жизни» отмечал «Незыбываемый К.К. Рокоссовский был щедро одарен полководческим талантом. Его также отличало особое умение прочно опираться на штаб при решении оперативных вопросов и в управлении войсками.
В семейном кругу
Главный маршал Авиации Голованов А.Е. Если бы меня спросили, рядом с какими полководцами я поставил бы Рокоссовского, я бы, не задумываясь, ответил: рядом с Суворовым и Кутузовым. Полководческое дарование Рокоссовского было поистине уникальным, и оно ожидает еще своего исследователя. Редкие качества характера К.К. Рокоссовского настолько запоминались каждому, кто хоть раз видел его или говорил с ним, что нередко занимают в воспоминаниях современников больше места, чем анализ полководческого искусства Константина Константиновича. Да и сам Рокоссовский не любил, когда говорили или писали о его полководческом таланте. Он предпочитал, чтобы писали не о нем, а о его соратниках. Чуйков Ф.И. Солдаты империи. Беседы. Воспоминания. Документы с. 334-335.
Генерал армии Батов П.И.. «К.К. Рокоссовский обладал огромными организаторскими способностями и чувством предвидения. Как всегда спокойный, углубленный в свои мысли, он умело и творчески распределял работу между своими заместителями, начальниками родов войск, штабом, военным советом и политуправлением фронта. Все это создавало удивительно приятную рабочую атмосферу, каждому хотелось смелее думать, энергичнее действовать. Одной из прекрасных черт командующего фронтом было то, что он в самых сложных условиях не только умел оценить полезную инициативу подчиненных, но и вызывал ее своей энергией, требовательностью. Батов П. Маршал Советского Союза КК. Рокоссовский// Военно-патриотический журнал 1976 № 12 С.72.
Главный маршал авиации А.Е. Голованов в мемуарах писал: «Из всей плеяды военачальников я хочу остановиться на личности Константина Константиновича Рокоссовского. Пожалуй, это наиболее колоритная фигура из всех командующих фронтами, с которыми мне пришлось встречаться во время Великой Отечественной войны. С первых же дней войны он стал проявлять свои незаурядные способности. Начав войну в Киевском Особом военном округе в должности командира механизированного корпуса, он уже в скором времени стал командующим легендарной 16-й армией, прославившей себя в битве под Москвой. Сколь велика была его известность у противника, можно судить по следующему эпизоду, У командующего 10-й армии генерал Ф.И. Голикова дела не ладились под Сухиничами, которыми он никак не мог овладеть. Был направлен туда Рокоссовский, который открытым текстом повел по радиосвязи разговоры о своем перемещении в район Сухиничей, рассчитывая на перехват этих переговоров противником. Расчет оказался верным. Прибыв под Сухиничи, Рокоссовскому не пришлось организовать бой за них, так как противник по его прибытию туда оставил город без сопротивления. Вот каким был Рокоссовский для врага еще в 1941 году».
В.И. Гладышев,
член Ярославского отделения РУСО